ГлавнаяПорно рассказыКсюшка
Категории

Ксюшка

Я сижу на скамье ходового мостика пассажирского катера "Мухалатка" и смотрю на медлительно темнеющее, чистое небо, с которого не так давно сползло солнце. Катер ошвартован к причалу левым бортом, в него грузятся пассажиры, желающие совершить двухчасовую прогулку в сторону открытого моря и на обратном пути полюбоваться огнями ночной Ялты.

Я смотрю на громадные круглые судовые часы, прикрепленные к переборке в ходовой рубке. До отхода осталось чуть больше пяти минут. Опасаюсь, что Ксюшка не успеет. Она сидит на корточках передо мной и сосет член, посапывая курносым носиком с тремя веснушками.

Она с удовольствием обхватывает узкими губками головку участника и, лаская ее снизу язычком, двигается вперед-назад. Ее старания приятны мне, но не доводят до оргазма. Через чур несексапильной кажется она мне: юная - осенью будет шестнадцать. И дистрофичная - ни сиськи, ни письки и жопка с кулачок.

В отечественной паре у меня неприятности с оргазмом. Я подолгу не имел возможность кончить на Ксюшке, частенько влагалище успевало высохнуть, до тех пор пока я пыхтел.

Линия побери, время от времени мне хотелось подняться, набить ей морду и уйти. И чего я связался с малолеткой? Но мне постоянно нравились дамы постарше, к тридцати, такая, как Мила, которую ожидаю на следующий день, чтобы отвести душу с ней. А эта плоскодонка, так, на безрыбье и рак рыба.

Ксюшка чмокала себе и чмокала, а я пробовал отыскать в памяти что-нибудь соблазнительное, чтобы кончить. Но не был уверен, что успею до отхода. Тогда нужно будет вести Ксюшку в каюту и уж в том месте доводить дело до победного финиша с громадными физическими затратами с моей стороны.

В тамбур посмотрела дама лет двадцати семи, приятная во всех отношениях, в особенности бюст. Она осознала, что попала не в том направлении, мельком глянула на нас и желала уже выйти. Но внезапно осознала, что мы делаем что-то не совсем простое, и взглянула еще раз.

Удивление на ее лице сменилось осознанием, губы чувственно приоткрылись, уголки их встали в еле заметной ухмылке, а глаза блеснули. Я улыбнулся в ответ и подмигнул ей. Лицо дамы вспыхнуло, как будто бы это ее застукали за минетом, а не Ксюшку.

Она потупилась и слепо, ударившись о косяк, вышла из тамбура. Задница у нее была крутая. Я представил, как наклонил бы эту даму вперед, прочно сдавил ягодицы и вложил член в ее тугое, в далеком прошлом не тревоженное влагалище. Уверен, что она замужем, но отдыхает одна либо с детьми и уже семь дней-две, если не больше, ласкает себя одна. Я пофантазировал, как она это делает, представил, как будто бы бы она сосет мой член, - и сходу кончил.

- Умничка! - похвалил я Ксюшку, погладил по голове. - Успела! А сейчас марш к себе!



Наступает на следующий день, ожидаю Милу.

Но часов в пять вечера опять приперлась Ксюшка. Я бы сходу выслал ее к себе, но сидел без денег и голодный, а она принесла хавку - вкусную и большое количество.

Мать ее трудилась поваром в кафе и любой вечер возвращалась к себе с полными сумками жратвы. Приблизительно добрая половина маминой добычи поедалась отечественным экипажем. Я с наслаждением пожрал, но тратить на Ксюшку сексзаряд не планировал. По-доброму она уходить не желала, а по-нехорошему у меня никак не получалось: в то время как я сытый - я хороший и не могу хамить девчонкам.

Она, зараза, додумалась, по какой причине я ее выпроваживаю, и уперлась. Она была жутко ревнивая. Мне кажется, она обожала меня еще и за то, что я всегда давал ей предлог для ревности. Подозреваю, что ревновать и обожать для нее одно и то же.

Мы сидели в верхнем салоне и болтали ни о чем. Лунь заступил на дежурство, засек нас. Я был уверен, что меня он не заложит, да и Ксюшка не так долго осталось ждать подобающа отвалить...

Мила все не шла. В то время как я в очередной раз поинтересовался у Ксюшки время (у меня часов не было), увидел легкую ухмылку в уголках ее губ и осознал: совершенно верно додумалась, что желаю поебаться с второй, вся исходит ревностью.

Не обожаю, когда обламывают мои мероприятия, и не прощаю. Ксюшка почувствовала это и замерла со склоненной головой, ожидая, что вдарю. в один раз я по пьяне совершил с ней воспитательную работу, лечил от ревности. Дней пять с синяком ходила. В этом случае удержался и решил наказать ее по-второму...

Сперва я решил: дерну ее в очко. Это я с ней уже проделывал в один раз. Очко у нее через чур узкое для моего участника. Ей было совсем больно, плакала, но не обламывала, терпела до конца. Правда, я растер себе головку и позже пару дней мучился...

Нет, вариант с очком отпадает - себе дороже. Но как же над ней поиздеваться?

И тут мне пришла в голову занимательная идея.

- Я желаю, чтобы ты разделась перед моим другом, - сообщил я Ксюшке.

- Ты что?! - возразила она.

- Тогда - марш к себе и больше ко мне не приходи!

Она посопела, раздумывая, не начать плакать ли. Но осознала, что не разжалобит меня.

- Перед кем?

- Какая тебе разница?! Перед кем сообщу, перед тем и разденешься. Продемонстрируешь ему, какая ты прекрасная.

- Лишь раздеться? - уточнила она.

- Продемонстрируешь всё. Может, потрогает руками - от тебя не убудет.

- А ты?.. - С ее обостренным чувством ревности тяжело было осознать, что кто-то к подобному может отнестись тихо.

- И от меня не убудет.

- А ты будешь рядом?

- Да.

- И будешь держать меня за руку? - выдвинула она последнее условие.

Я согласно кивнул. Выйдя на причал, помахал рукой Луню. Он, заложив руки за прямую пояснице, подошел ко мне. Встретившись с ним, Ксюшка успокоилась. По всей видимости, принимала старика нейтрально, как доктора.

- Девочка желает продемонстрировать тебе, какая она прекрасная, - сообщил я ему.

- Не осознал, - сказал Лунь надменно.

- Она сейчас разденется, и ты сможешь полюбоваться ею а также потрогать. Но лишь потрогать, - строго предупредил я, пробуравив старика не совсем хорошим взором.

Он без звучно смотрел на меня, не веря в собственное счастье.

- Отправимся, - позвал я его и кивнул Ксюшке, чтобы шла в каюту.

Мы с Ксюшкой спустились по трапу, я зажег фонарик. Лунь постоял мало наверху, позже тоже спустился.

- Раздевайся, - приказал я Ксюшке.

Она, не стесняясь, как будто бы помимо меня больше никого тут не было, сняла кофточку, юбку и трусики. Сложила их стопочкой и вопросительно взглянуть на меня.

- Разувайся и садись в постель.

Она разулась и села.

- Подними ноги и раздвинь, - приказал я.

Она протянула руку и цепко, как будто бы тонула, схватилась за мою. Полулегла, раздвинув ноги, ступнями уперлась в край кровати. Я включил фонарик, направив луч на письку, небольшую и выбритую наголо. Ксюшка была уверена, что так соблазнительнее.

Вообще в случае если твои первые детские соблазнительные воспоминания начинаются с обнажённых писек девочек-ровесниц, то так оно и имеется. Но у меня первое и самое броское чувство было связано с взрослой дамой, у которой промежность была покрыта густыми волосами

- Смотри, - внес предложение я Луню и указал на Ксюшкину письку, трогательную, с еле выпирающим лобком.

Лунь подошел ближе, согнулся, а позже присел наоборот ее раздвинутых ног. Неуверенно, опасаясь окрика, протянул руку и дотронулся до лобка, совершил ниже, по одной дольке, по второй, позже с опаской раздвинул слипшиеся губки.

Ксюшка смотрела на меня. Я молчал.

Лунь совершил указательным пальцем между губками и постарался ввести палец во влагалище, но Ксюшка дернула ногами.

Он, как будто бы обжегшись, отстранил палец и шатнулся, чуть не упав. Поднявшись на колени, он согнулся к девушке и принялся целовать ее бедра, позже лобок, губки.

Ксюшка сильнее сжала мою руку. Я пожал в ответ и улыбнулся: пускай продолжает.

Лунь принялся лизать ее губки, вход во влагалище. Уши его покраснели. Возможно, и лицо налилось кровью, но мне оно не было видно.

Ксюшка засопела курносым носиком, щечки порозовели. Она смотрела на меня блестящими глазами и, уверен, внушала себе, что это я делаю. Я погладил кончиками пальцев ее ладонь. Ксюшка сжала ноги, заканчивая:

Сдавленная седая голова Луня замерла - он поразмыслил, что его отгоняют. Осознал, что нет, и продолжил.

А я залюбовался Ксюшкой. Я в первый раз видел ее лицо во время секса. Не предполагал, что оно становится таким прекрасным и желанным. Член мой напрягся, я положил руку на плечо Луню и приказал:

- Отползай!

В то время как он выполнил приказ, я оперся коленями о край кровати между ног Ксюшки, забрал ее за попку, немного поднял и натянул на участника. Она подалась телом вперед, помогая мне. Влагалище было мокрым, член вошел легко, Ксюшка даже не поморщилась. Я перехватил ее за бедра, опустил, снова поднял...

Она умело подмахивала мне. У нас так хорошо получалось, как будто бы мы уже большое количество лет любимся лишь в этой позе. Ксюшка радостными глазами впилась в меня. По всей видимости, ей тоже хотелось заметить мое лицо во время секса. А может, ей нравилось наслаждение, написанное на этом лице. Время от времени она опускала глаза на мой член, затененный, что прогибался, высовываясь, а позже, входя, выравнивался. И я наслаждался ее похорошевшей и таковой сексапильной курносой мордашкой под шапкой непокорных, обесцвеченных волос, пара прядок которых прилипла к вспотевшему лобику.

Мы кончили в один момент. Она протяжно вскрикнула, весело и с большим удивлением, по причине того, что в первый раз ее влагалище запульсировало в вагинальном оргазме. В большинстве случаев до оргазма она постоянно доводила себя пальчиком либо пальчиком доводил ее я.

Я кончил в нее, чего в последнее время не делал, не хотя, чтобы она забеременела и обзавелась кучей ненужных и ей и мне неприятностей.

Я не легко и удовлетворенно выдохнул и отыскал в памяти, что рядом Лунь. Он стоял сбоку, правую руку держал в штанах, дрочил, возможно, а лицо была красная, как будто бы вместо меня поднимал и опускал Ксюшку.

- Ну всё, иди, - приказал я Луню.

Он еще раз взглянуть на девушку, которая его в упор не видела, на ее письку с расползшимися, набухшими и мокрыми губками. И, пошатываясь, встал по трапу. На каждую ступень он тратил по паре минут, но ни разу не посмотрел назад.

Я лег в постель, обнял Ксюшку и в первый раз сообщил ей:

- Я обожаю тебя.

Она заревела от счастья.

После этого мы виделись с ней лишь днем, у нее на квартире, когда мать была на работе, а у меня был выходной. Мне нужно было видеть милое Ксюшкино лицо, которое хорошело и преображалось, как будто бы у зрелой, умелой дамы.

Луня я больше к ней не подпускал. Разрешал ему подглядывать за моими шалостями с вторыми бабами. За это он давал предупреждение меня о испытаниях и один раз даже отмазал, когда не сумел разбудить меня пьяного в доску. Ксюшка знала о моих ходках налево, жутко ревновала, даже сцены научилась закатывать. Меня эти сцены забавляли. Время от времени я изменял лишь для них.

По окончании практики я дал обещание Ксюшке, что непременно возвращусь. Ясно, что в Одессе нашлись другие девушки, не лучше и не хуже, и как-то всё завертелось, и я забыл о ней.

Со временем мне прекратили нравиться зрелые дамы. Планка опускалась все ниже и ниже, и сейчас мне нравятся лет шестнадцати. Время от времени мне хочется возвратиться в Ялту и отыскать Ксюшку. Но в юность обратной дороги нет. Сейчас она в том возрасте, в каком мне тогда нравились дамы.

А может, это и имеется возвращение к ней?